У «гормона любви» обнаружили неприятное свойство

Окситоцин принято называть «гормоном любви», однако новое исследование канадских учёных перевернуло привычные представления: у людей с тревогой в отношениях этот гормон способен окрашивать детские воспоминания в более мрачные тона. Работа опубликована в научном журнале Emotion.

Окситоцин — гормон и химический посредник, играющий ключевую роль в родах, грудном вскармливании и формировании привязанности между партнёрами. Опыты на мышах и овцах показали, что без него матери не узнают собственных детёнышей, а взрослые особи не способны запоминать сородичей. Первые эксперименты с участием людей породили красивую идею: окситоцин якобы универсально повышает доверие, готовность к сотрудничеству и эмпатию.

Но более свежие данные внесли серьёзную поправку — так называемую гипотезу социальной значимости. Согласно ей, окситоцин действует как эмоциональный усилитель, высвечивая любую социальную информацию — будь она положительной или отрицательной.

Команда Университета Макгилла во главе с Мелиссой Шемирани и Дженнифер А. Бартц привлекла к эксперименту 77 мужчин и женщин. В один из визитов добровольцы получали окситоцин в виде назального спрея, в другой — плацебо. Ни участники, ни исследователи не знали, какой именно спрей применяется в конкретный день.

Когда гормон начинал действовать, испытуемым показывали слова, связанные с привязанностью — «защищать», «расстраивать» — и просили вспомнить конкретные эпизоды из детства, связанные с матерью. Затем экспериментаторы отбирали одно положительное и одно отрицательное воспоминание и предлагали рассказать о них вслух.

Независимые эксперты изучали расшифровки записей и оценивали эмоциональную окраску рассказов. Результат оказался показательным: участники с высокой тревогой привязанности под действием окситоцина описывали матерей значительно негативнее и с меньшим количеством тёплых эмоций, чем после плацебо. Гормон, по сути, усиливал их глубинные страхи, связанные с близкими отношениями.

Участники с избегающим стилем привязанности — те, кто обычно подавляет потребность в близости, — под воздействием окситоцина становились ещё более закрытыми. Гормон усиливал их защитное стремление дистанцироваться от любых откровенных признаний.

Важно учитывать ограничения работы: результаты касаются исключительно воспоминаний о матерях — исторически их рассматривали как главных опекунов в ранней психологии. Изменит ли окситоцин воспоминания об отцах или других близких взрослых — остаётся открытым вопросом. Выборка была относительно молодой, преимущественно белой и азиатской, поэтому в других группах картина может отличаться.

Кроме того, обнаружилось любопытное расхождение между живыми оценщиками и компьютерными программами анализа текста: автоматические инструменты нередко пасовали перед смешанными эмоциями, столь характерными для семейных историй.

Главный вывод исследования: окситоцин — отнюдь не универсальное лекарство от проблем в отношениях. Поскольку гормон работает как усилитель уже существующих социальных страхов, его применение в терапии может потребовать строго индивидуального подхода. Без надлежащего контроля он способен обострить разрушительный стресс у тех, кто и без того испытывает сильную тревогу в личных связях.