21 ноя , 09:14
0
Стресс в раннем детстве перестраивает упаковку ДНК в мозге и делает человека беззащитнее перед жизненными невзгодами. Воспроизведя эти молекулярные изменения у молодых мышей, ученые фактически запрограммировали пожизненную чувствительность к стрессу. Результаты исследования опубликованы в научном издании The Journal of Neuroscience.
Ранний жизненный опыт формирует мозг через эпигенетику — химические метки на ДНК или ее упаковочных белках, гистонах. Генетический код они не затрагивают, однако именно от них зависит, будут ли гены доступны для работы. ДНК намотана на гистоны в комплекс под названием хроматин: плотная упаковка выключает гены, а рыхлая — открывает их для чтения.
Глубоко в мозге расположено прилежащее ядро (nucleus accumbens) — структура, которая обрабатывает вознаграждение, эмоции и реакции на стресс. Особая метка H3K4me1 выполняет там роль молекулярной закладки: удерживает хроматин в открытом состоянии и готовит участки к активации в ответ на будущие стимулы.
Команда из Принстонского университета и Вашингтонского университета в Сент-Луисе решила проверить, способно ли искусственное добавление этой метки вызвать долговременную уязвимость к стрессу.
На первом этапе ученые сравнили мышей, переживших стресс вскоре после рождения, с теми, кто рос в стандартных условиях. Выяснилось, что ранний стресс ускорял накопление H3K4me1 с возрастом, но при этом маркеры активной экспрессии генов не росли немедленно — геном словно готовили к будущей активности.
На следующем этапе с помощью модифицированного вируса в прилежащее ядро молодых мышей доставили фермент Setd7, добавляющий метку H3K4me1. Когда животные выросли, секвенирование выявило стойкое открытое состояние ДНК: новые доступные участки располагались рядом с генами, отвечающими за формирование связей между нейронами.
Электрические свойства клеток тоже оказались изменены. В прилежащем ядре два основных типа нейронов: D1 стимулируют поиск вознаграждения, а D2 отвечают за избегание. У взрослых мышей, получивших Setd7 в юности, нейроны D1 остались прежними, а вот D2 стали заметно возбудимее — точно так же, как у обычных взрослых мышей после перенесенного стресса.
Поведенческие тесты подтвердили этот сдвиг. После социального стресса — мышей ненадолго помещали к агрессивным сородичам — животные, получившие фермент в юности, значительно сильнее избегали общения и чаще прятались по углам. При этом у взрослых мышей то же самое вмешательство никакого эффекта не дало. Это означает, что после рождения существует особое временное окно, когда мозг максимально восприимчив к эпигенетическим правкам.
Авторы работы оговаривают ряд ограничений: фермент действовал на все типы клеток в целевой области, вирус мог выйти за пределы ядра, а для самцов и самок использовались разные стрессоры. Будущие исследования должны показать, насколько долго детская эпигенетическая метка закрепляет повышенную чувствительность к стрессу.